Гражданская война

Грозные годы гражданской войны

Из воспоминаний Парфентия Васильевича Куликова — участника Гражданской войны: «…Инициаторами Ивановской подпольной организации явля­лись члены партии большевиков: Покатилов А.С., Безродных И.Г., Скляров И.Ф., беспартийный Боч­ко М.К. Ещё до созыва первого подпольного совещания они про­водили индивидуальные беседы с бывшими фронтовиками, узнавая их мнение, как они реагируют на существующую власть Колчака и иностранную интервенцию на Дальнем Востоке.

…Предложение о подготов­ке вооружённого восстания внёс А.С. Покатилов. Он говорил, что в настоящее время резко ухудши­лось экономическое положение рабочих. На предприятия вер­нулись их «законные» владель­цы, установившие 12-часовой рабочий день и низкую зарпла­ту. Усилилась безработица. Они разыскивают большевиков и им сочувствующих, чинят кровавую расправу над трудящимися. Уже в декабре 1918 года в с. Сохатино вспыхнуло вооружённое восста­ние, но оно было жестоко пода­влено интервентами».

Ивановка являлась богатой де­ревней, раньше других деревень после Октябрьской революции образовала Советы. В марте 1918 года в Благовещенске антиреволюционные силы подняли мятеж и на его подавление были посла­ны красные отряды. Во главе с японскими экспедиционными во­йсками были заняты важные пун­кты области. В ответ на это под­нялось партизанское движение. Ивановка стала узловым пунктом этого движения и попала под при­стальное внимание японской ар­мии, подверглась массированному нападению.

Воспоминания Шульги И.А., участника Гражданской войны, о боевых действиях партизан в Ивановском районе: «2 октября 1918 года в Ивановке была органи­зована белогвардейская жандарме­рия в количестве 25 человек, воз­главил которую Голубцов. Один из жандармов по кличке Дикий барин выполнял функции палача. 12 ок­тября в 10 часов утра в Ивановку приехала сотня гамовских каза­ков. Они проехали по улицам села, стреляя на ходу. На одной из улиц казаки встретили двух крестьян из села Преображеновка, ехавших до­мой из Благовещенска. Пять под­вод крестьян не успели уступить дорогу бандитам, за что и были расстреляны. На одну из подвод бандиты скидали труппы и пусти­ли лошадей по дороге».

Из воспоминаний П.В. Ку­ликова: «Интервенты усиливали террор против населения: сжига­ли дома, грабили имущество, рас­стреливали жителей сёл и дере­вень. В селе Ивановка Амурской области в октябре 1918 года рас­стреляли крестьянина Бабича. Его сдал собственный отец, который помогал палачам допрашивать сына. Во время расстрела преда­тель отец сидел неподалеку на стуле с бутылкой и стаканом и пил водку. А после расстрела заявил, что труп сына пусть лежит, после заберём и повёл палачей в дом к зятю — красногвардейцу и больше­вику Сугак».

Из воспоминаний Шульги И.А: «Через несколько недель в Ивановку вновь прибыл кара­тельный отряд японцев и казаков. Пьяные бандиты пошли в школу, где шашками начали рубить пар­ты, срывать плакаты, кричать и сквернословить. Учитель Маты- цин, в класс к которому ворвались бандиты и перепугали учеников,’ в вежливой форме попросил каза­ков уйти из школы. За это казаки его избили прямо на глазах у уче­ников, затем выволокли окровав­ленного и полуживого на улицу, верёвкой привязали к седлу лоша­ди и увели на берег р. Маньчжур­ки, где и расстреляли. Так погиб активный большевик подпольщик Матыцин». Только после жесто­кой расправы карателей над не­винными людьми население стало понимать, что такое интервенция и контрреволюция».

Из воспоминаний П.В. Ку­ликова, участника Граждан­ской войны: «…Белая милиция была прислана из Благовещенска в Ивановку в октябре 1918 года и размещена на 3-й улице в доме крестьянина Буханцева. Первым начальником милиции был офицер Осипенко, но их часто меняли. Бе­лая милиция проявляла большую активность в арестах граждан села, чинились обыски по распо­ряжению начальника милиции Осипенко, допускались самоволь­ные обыски и порки отдельными милиционерами, которые зачастую занимались и грабежом ценных ве­щей. Был и такой случай: крестья­нин Жежерин Карп не снял шапку перед начальником милиции Оси­пенко, за что получил в наказание ударов в 25 плетей».

«7 января 1919 года рано утром Ивановку оцепили кольцом японцы и казаки во главе с атама­ном Гамовым. Начались поваль­ные обыски и аресты. Сам Гамов проводил допросы и пытки: порол горячими шомполами, ставил на раскаленную плиту босыми но­гами, применял самые жестокие меры, выпытывая где оружие, кто большевики и главари организа­ции. Но молодые подпольщики стойко принимали мучительную смерть, никого не выдав. Гамов приказал всех расстрелять.

В тот же день в селе Толстовка на постоялом дворе был задержан член Ивановской под­польной организации коммунист Скляров Иосиф Фёдорович, ко­торый также был рас­стрелян карателями.

Утром в квартире Гранкина (участника Гражданской войны) шёл обыск, его иска­ли. Сам же Николай Гранкин в это время находился у соседа Во­ронова и уйти не было никакой возможности. В этот момент к Воро­нову заходит девушка Ковалёва Нюра и гово­рит Николаю: «Чего ты сидишь? Тебя сейчас арестуют. Беги ско­рее». После этих слов она сняла с себя юбку и дала ему. Он надел юбку, пальто, сверху накинул шаль, а Нюра на­дела хозяйскую юбку и куртку. И в таком наряде они благополучно скрылись. А тем временем обыск уже шёл у Воронова. Вечером Ни­колай пришёл домой, чтобы пере­обуться в валенки. Вдруг заходят два милиционера и спрашивают у его матери, где Николай. Она ответила, что ещё не приходил. К счастью они ушли, а Николай си­дел в соседней комнате, готовый к бою. Затем он послал младшего брата поймать коня и подвести его к крыльцу. Ворота на улицу были открыты. В это время за воротами проходил японец. Николай, за­прыгнув на лошадь, галопом вы­летел на улицу, сбив с ног японца. Пока японец очухался, Николай был уже в конце переулка, веду­щего из села Казаки кинулись в погоню, но он был уже далеко».

В первых числах февраля 1919 года произошло несколько столкновений партизан с японски­ми войсками. Наиболее крупным из них был многочасовой оже­сточённый бой, произошедший под Виноградовской заимкой. В ночь на 4 февраля 1919 года пар­тизанский отряд, отходивший от преследовавших их японцев, направился из Андреевки на Виноградовскую заимку. Люди устали так, что падали с лоша­дей и теряли сознание, несмотря на сорокаградусный мороз и вер­ную угрозу замерзнуть. Не было медикаментов и перевязочных средств, кухни, продовольствия, не говоря уже об обмундирова­нии. Понимая, что оторваться от японско-белогвардейских войск не удастся, партизанское коман­дование решило устроить засаду их отряду, насчитывающему 500 человек пехоты, два эскадрона казачьей конницы с двумя пуле­мётами и двумя орудиями, дви­гавшемуся по пятам партизан. Но японцы сумели разгадать за­мысел партизан, развернули свои главные силы и под прикрытием артиллерийского огня начали на­ступление. Красные встретили их сильным и метким ружейным огнём. Перед каждым боем коман­диры подразделений проверяли у кого сколько патронов и распре­деляли поровну, по. 10-15 штук, и приказывали партизанам — ни од­ного патрона мимо. Должен убить столько, сколько у тебя патронов.

Первая цепь противника была полностью уничтожена. Немного опешив, японцы выдвинули вто­рую цепь для атаки. Но и эта цепь, продвинувшись несколько дальше первой, вынуждена была залечь на открытой снежной поляне, пред­ставляя прекрасную мишень. По донесению партизанского коман­дования, японский отряд оставил на заснеженном поле боя свыше 400 убитых своих солдат. Потери партизан были значительно мень­ше, 36 убитыми и 18 ранеными.

Из воспоминаний Шульги И.А.: «После визита Гамова и японских интервентов подполь­ный комитет не прекратил свою работу, а Ивановка была наводне­на агентами и шпионами.

Весной 1919 года враги наро­да вели усиленную пропаганду, направленную на то, чтобы насе­ление поддержало власть «спаси­теля русского народа» адмирала Колчака. Временно прекратились аресты и расстрелы. Не трогали даже тех, кто пришёл домой из партизанских отрядов. Такую же работу проводили белогвардейцы среди населения села Ивановка. Так продолжалось до 22 марта 1919 года».

«Планировалось крупномас­штабное наступление против красных. При этом командующий 12-й дивизией в Благовещенске генерал-майор Ямада Сиро выпу­стил декларацию, в которой гово­рилось, что в случае обнаружения в деревне красных, она будет со­жжена, а красные уничтожены. На основе этого плана Ямада принял решение сжечь Ивановку. Отряд под командованием подполковни­ка Сакаи Такэхиро, состоявший из пехоты, артиллерии и конницы, получил приказ о решительном наступлении».

Из воспоминаний Парфен- тия Васильевича Куликова: «22 марта 1919 года. Около часа дня со стороны села Дмитриевка начался орудийный обстрел села Ивановка, продолжавшийся око­ло часа. Большая часть населе­ния в панике разбежалась из села. Спустя некоторое время большой отряд белогвардейцев и японцев при четырёх орудиях и нескольких пулемётах зашли в село и начали расправу над мирными жителями: жгли дома, согнали крестьян на площадь и открыли по ним стрель­бу из пулемётов. Разгром Иванов­ки был осуществлён с исключи­тельной жестокостью по заранее продуманному и организованному плану японского командования. Расстреляны 16 амурских комисса­ров, председатель партии Шафир Я.Г., заместитель председателя ис­полкома Шадрин С.Ф., Шиманов­ский В.И. За время хозяйничества японцев население области было истреблено на 25 процентов».

Из воспоминаний Шульги И.А. о боевых действиях пар­тизан в Ивановском районе: «Зверства, которые творили ок­купанты в тот день в селе, тяжело поддаются описанию. Не жалели ни женщин, ни детей, ни стариков. Они подожгли школу, в которой занимались дети. Ученики нача­ли разбегаться. Японцы открыли по ним огонь. Убили пятнадцать ребят, сложили из их тел пятиконечную звезду и в центре в тело одного ребёнка воткнули желез­ную трость с красным флажком…

Семидесятилетний старик Кондратий отказался идти из дома, тогда японские солдаты убили его и жену. Трупы сложили друг на друга и прикололи желез­ным ломом к полу. Они закололи штыками 104-летнего старика Ба­ранова Андрея…

Два самурая ворвались в дом крестьянина Хмелёва. На полу ле­жала убитая женщина, а возле нее кричащий грудной ребёнок. Один из самураев проткнул ребёнка штыком и вынес его на улицу…»

Воспоминания Куликова П.В: «В результате этого крова­вого побоища сожжено около 400 жилых домов и построек».

На второй день над селом все еще стояло облако дыма, а в самом селе — мертвая тишина. Лишь изредка потрясали ее ду­шераздирающие вопли одиноких, бродивших как тени, женщин, разыскивающих останки своих близких среди обезображенных трупов. Трупы мужчин, женщин, детей никто не убирал. Они, раз­бросанные по улицам, оставались в таком положении в течение не­скольких дней, и их объедали без­домные одичавшие свиньи.

Командующий японскими во­йсками в Амурской области гене­рал Ямада 23 марта опубликовал объявление, в котором доводил до сведения населения об уничтоже­нии Ивановки и цинично заявлял, что такая же участь постигнет всякое село, «замеченное в укры­вательстве и поддержке красных».

26 марта японский штаб со­вместно с белогвардейскими па­лачами учинил зверскую расправу над 16-ю видными партийными и советскими работниками Приа­мурья. Кроме Ивановки японцами и белогвардейцами разгромлены села Сохатино, Крутая, Заливка, Черновская, Красный Яр, Павлов­ка, Васильевка, Андреевка и все деревни бывшей Рождественской волости. Уничтожив ряд селений, совершив кровавую расправу над партийными работниками, япон­ские оккупанты и бело-казачьи атаманы вообразили, что народное сопротивление на Амуре задушено. Но партизанские отряды набирали силу и решительными действиями уничтожали врагов. Благодаря при­обретённому опыту ведения боёв, подрывной работе на Амурской же­лезной дороге, в тайге, они сумели отстоять свою русскую землю.

Статья подготовлена по документальным источникам государственного архива Амур­ской области.

В ноябре 1923 года было со­здано Всесоюзное общество со­действия жертвам интервенции с целью защиты интересов граждан, пострадавших от иностранной военной интервенции и предъяв­ление претензий правительствам стран, принимавших участие в Гражданской войне 1918-1922 гг.. Об этом читатели смогут узнать в следующей публикации.

Наталья Адаменко, краевед, Заслуженный работник культуры Амурской области